Меню

Игорь Северянин

 

Биография Игоря Северянина

 

Nocturne

Месяц гладит камыши
Сквозь сирени шалаши...
Всё — душа и ни души.

Всё — мечта, всё — божество,
Вечной тайны волшебство,
 Вечной жизни торжество. 

Лес — как сказочный камыш,
А камыш — как лес-малыш.
 Тишь — как жизнь, и жизнь — как тишь. 

Колыхается туман —
Как мечты моей обман,
 Как минувшего роман... 

Как душиста, хороша
Белых яблонь пороша...
Ни души, и всё — душа!

1908. Декабрь

 

Сонет

Любви возврата нет, и мне как будто жаль
Бывалых радостей и дней любви бывалых;
Мне не сияет взор очей твоих усталых.
 Не озаряет он таинственную даль... 

Любви возврата нет, — и на душе печаль,
Как на снегах вокруг осевших, полуталых.
— Тебе не возвратить любви мгновений алых:
 Любви возврата нет, — прошелестел февраль. 

И мириады звезд в безводном океане
Мигали холодно в бессчетном караване,
 И оскорбителен был их холодный свет: 

В нем не было былых ни ласки, ни участья...
И понял я, что нет мне больше в жизни счастья,
Любви возврата нет!..

Гатчина 1908

 

Очам твоей души

Очам твоей души — молитвы и печали,
Моя болезнь, мой страх, плач совести моей,
И все, что здесь в конце, и все, что здесь в начале,
Очам души твоей...

Очам души твоей — сиренью упоенье
И литургия* — гимн жасминовым ночам;
Все, все, что дорого, что будит вдохновенье, —
Души твоей очам!

Твоей души очам — видений страшных клиры *...
Казни меня! пытай! замучай! задуши! —
Но ты должна принять!.. И плач, и хохот лиры —
Очам твоей души!..

Мыза Ивановка 1909. Июнь

 

Все по-старому

— Все по-старому... — сказала нежно, —
Все по-старому... —
Но смотрел я в очи безнадежно —
Все по-старому...
Улыбалась, мягко целовала —
Все по-старому,
Но чего-то все недоставало —
Все по-старому!..
Мыза Ивановка 1909. Июль

 

Nocturne

Навевали смуть былого окарины*
Где-то в тихо вечеревшем далеке, —
Иссирены, водяные балерины,
 Заводили хороводы на реке. 

Пропитались все растенья соловьями
И гудели, замирая, как струна.
А в воде — в реке, в пруде, в озерах, в яме –
 Фонарями разбросалася луна. 

Засветились на танцующей сирене
Водоросли под луной, как светляки.
Захотелось белых лилий и сирени, —
Но они друг другу странно далеки...

1909

 

Квадрат квадратов

Никогда ни о чем не хочу говорить...
О поверь! — я устал, я совсем изнемог...
Был года палачом, — палачу не парить...
 Точно зверь, заплутал меж поэм и тревог... 

Ни о чем никогда говорить не хочу...
Я устал... О, поверь! изнемог я совсем...
Палачом был года — не парить палачу...
 Заплутал, точно зверь, меж тревог и поэм... 

Не хочу говорить никогда ни о чем...
Я совсем изнемог... О, поверь! я устал...
Палачу не парить!., был года палачом...
 Меж поэм и тревог, точно зверь, заплутал... 

Говорить не хочу ни о чем никогда!..
Изнемог я совсем, я устал, о, поверь!
Не парить палачу!.. палачом был года!..
Меж тревог и поэм заплутал, точно зверь !..

1910

 

Марионетка проказ

Новелла

Чистокровные лошади распылились в припляске,
Любопытством и трепетом вся толпа сражена.
По столичному городу проезжает в коляске
 Кружевная, капризная властелина жена. 

Улыбаясь презрительно на крутые поклоны
И считая холопами без различия всех,
Вдруг заметила женщина — там, где храма колонны,
 Нечто красочно-резкое, задохнувшее смех. 

Оборванец, красивее всех любовников замка,
Шевелил ее чувственность, раболепно застыв,
И проснулась в ней женщина, и проснулась в ней самка,
И она передернулась, как в оркестре мотив.

Повелела капризница посадить оборванца
На подушку атласную прямо рядом с собой.
И толпа оскорбленная не сдержала румянца,
Хоть наружно осталася безнадежной рабой.

А когда перепуганный — очарованный нищий
Бессознательно выполнил гривуазный* приказ,
Утомленная женщина, отшвырнув голенищи,
Растоптала коляскою марьонетку проказ...

1910

 

Эпилог

Я, гений Игорь Северянин,
Своей победой упоен:
Я повсеградно оэкранен!
 Я повсесердно утвержден! 

От Баязета* к Порт-Артуру*
Черту упорную провел.
Я покорил Литературу!
 Взорлил, гремящий, на престол! 

Я, — год назад, — сказал: «Я буду!»
Год отсверкал, и вот — я есть!
Среди друзей я зрил Иуду,
 Но не его отверг, а — месть. 

— Я одинок в своей задаче! —
Презренно я провозгласил.
Они пришли ко мне, кто зрячи,
 И, дав восторг, не дали сил. 

Нас стало четверо*, но сила
Моя, единая, росла.
Она поддержки не просила
 И не мужала от числа. 

Она росла, в своем единстве
Самодержавна и горда, —
И, в чаровом самоубийстве,
 Шатнулась в мой шатер орда... 

От снегоскалого гипноза
Бежали двое* в тлень болот;
У каждого в плече заноза, —
Зане* болезнен беглых взлет.

Я их приветил: я умею
Приветить все, — божи, Привет!
Лети, голубка, смело к змею!
Змея! обвей орла в ответ!

II

Я выполнил свою задачу,
Литературу покорив.
Бросаю сильным на удачу
 Завоевателя порыв. 

Но даровав толпе холопов
Значенье собственного «я»,
От пыли отряхаю обувь,
 И вновь в простор — стезя моя. 

Схожу насмешливо с престола
И ныне, светлый пилигрим*,
Иду в застенчивые долы,
 Презрев ошеломленный Рим. 

Я изнемог от льстивой свиты,
И по природе я взалкал.
Мечты с цветами перевиты,
 Росой накаплен мой бокал. 

Мой мозг прояснили дурманы,
Душа влечется в Примитив.
Я вижу росные туманы!
 Я слышу липовый мотив! 

Не ученик и не учитель,
Великих друг, ничтожных брат.
Иду туда, где вдохновитель
 Моих исканий — говор хат. 

До долгой встречи! В беззаконце
Веротерпимость хороша.
В ненастный день взойдет, как солнце,
Моя вселенская душа!

1912. Октябрь

 

Увертюра

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо и остро!
Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
 Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо! 

Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!
Ветропросвист экспрессов! Крылолет буеров!
Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
 Ананасы в шампанском - это пульс вечеров! 

В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
Я трагедию жизни претворю в грезофарс...
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Из Москвы - в Нагасаки! Из Нью-Йорка - на Марс!

Январь 1915. Петроград.

Из книги:

Северянин, Игорь. Лирика /Игорь Северянин.- Ленинград: Детская литература, 1991.- 224 с.: ил.- (Поэтическая библиотека школьника).